Полулежа возле моря, название которого я пока не выяснил, разбираю «заметки», сделанные в смартфоне за пару месяцев до сегодняшнего дня.
Наиболее интересная заметка была создана в сентябре, когда я наугад открыл бердяевское «САМОПОЗНАНИЕ» и прочитал вот это:
«Свобода совсем не есть познанная необходимость,
как хочет Гегель и за ним марксизм,
свобода уж скорее есть нежелание знать необходимость.
Но «эмпирическая действительность» есть необходимость,
ограничение и утеря свободы.»
Меня прежде всего удивило то, что Н. Бердяев не употребил для характеристики НЕОБХОДИМОСТИ прилагательное «ОСОЗНАННАЯ», а потом то, что он подразумевал под НЕОБХОДИМОСТЬЮ обыкновенную «эмпирическую действительность».
Неужели, Н. Бердяев не был знаком с определением свободы как осознанной необходимости?
Мне казалось еще с первого курса института, что такое определение свободе дал В.И. Ленин, но оказалось, что это не так.
Стал смотреть информацию в интернете, и получилось, что никто из величайших марксистов с Лениным в их числе нигде прямо не писал, что свобода — ОСОЗНАННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ!
Только Плеханов охарактеризовал свободу как СОЗНАННУЮ НЕОБХОДИМОСТЬ, но на это тогда никто внимания не обратил!
Так кто же и когда дал свободе определение «ОСОЗНАННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ», если Н.Бердяев этого не знал?
На всякий случай (вдруг кого зантересует) привожу полностью случайно найденный фрагмент «САМОПОЗНАНИЯ»
Вспоминая свою молодость,
я прихожу к тому заключению,
что я был сравнительно мало внимателен к «эмпирической действительности» и мало ее знал.
Молодость ко многому невнимательна и не имеет зоркости взгляда.
Я был «идеалистом» не только в хорошем,
но и в плохом смысле слова.
Но это давало мне чувство свободы.
Свобода совсем не есть познанная необходимость,
как хочет Гегель и за ним марксизм,
свобода уж скорее есть нежелание знать необходимость.
Но «эмпирическая действительность» есть необходимость,
ограничение и утеря свободы.
Впоследствии у меня очень возросло внимание к эмпирической действительности и знание ее.
Меня обогатил рост внимания.
У меня возросло внимание в перечитывании старых книг.
Но я очень почувствовал горькость внимания «действительности».